Green Rin
Все безнадежно взрослые. Жаль.
Название: Кукла
Автор: Green Rin
Фэндом: Loveless
Персонажи: Нисей/Сеймей, Рицка, Соби - основные, каноничные в эпизодах. Ну и собственные тоже бегают.
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Драма, Мистика, Экшн (action), Даркфик, AU
Предупреждения: Смерть персонажа, OOC, Насилие
Размер: Миди
Описание: Представим мир без привычных нам Бойцов и Жертв. Герои - обычные люди. Ну, как обычные...
Мир криминала, где на крыльях тьмы порхают падшие души, их повелители, проводники. В центре этого хаоса маленькая золотая клетка, внутри которой дремлет ангел, неприкосновенный и бесценный. Распахнётся ли когда-нибудь эта клетка? Увидит ли ангел свободу? И если да, то хватит ли смелости взлететь? А может... просто должен кто-то помочь?
Посвящение: Особая благодарность солнышку Svetlanka*), которая оказала огромную помощь при создании этой работы. Моральная поддержка, суровая критика, интересные мысли, философские изыскания - за всё это ей огромное "СПАСИБО")))

Как только за Нагисой и Рицкой закрылась дверь, Минами снова изменился в лице. Небрежным взмахом стянул очки и бросил на стол. Уставший взгляд коснулся гостя, тая в глубине острую неприязнь.

- Если бы я знал, что ты с ним сделаешь, никогда бы тебе не отдал, - голос буквально выдавился из тела.
- У тебя нет выбора, - улыбка растворилась с уходом Рицки, Сеймей был хладнокровен как всегда, - ты должен.
- Ошибаешься, - Рицу замер, прислонившись к спинке кресла, - это вы мне должны. И всегда были должны. Вся ваша семья.
- Мать отплатила сполна, - зло бросил Аояги, - я не собираюсь подметать перед тобой полы.
- Дурак, - фыркнул Минами, - это не тебе решать. Это задолго до нас. И хочешь, не хочешь, а будешь подчиняться договору. Твоя мать была более предана своим корням и долгу.
- Моя мать глупая дура, которая позволила собой манипулировать, - парень прищурился, эта тема явно была ему не по душе, - и сдохла из-за навязанных убеждений. Она поставила долг выше семьи! Я пережил это, но вот Рицка… Она не имела права лишать его материнской заботы! Глупая женщина…
- Ты потакаешь чувствам, а она слушала разум. Я благодарен ей за её смерть. Она не раскрыла тайну, чего в будущем жду и от тебя.
- Ещё чего, - скривился Сеймей.
- Глупец, - выдохнул Рицу, - думаешь, наши предки написали договор на воде, что он не имел силы? Наивный. Он был написан кровью. И любого, кто его нарушит – ждёт кара.
- Оставь свои сказки детям, - отмахнулся Аояги.
- Кстати о детях, - Минами, наконец, обрёл былую подвижность, потянувшись к кофейнику, - кажется, Рицка ещё ничего не знает. Не пора ли?
- Я сам решу.
- Ему ведь пятнадцать? Совсем как тебе тогда..
- Мне было шестнадцать с половиной.
- Ах, прости, уже запамятовал. Как давно это было. Ты остался один, никому не нужный кусок мяса с обузой в виде пятилетнего брата за плечом. Я надеюсь, ты помнишь, кто дал тебе пристанище, и благодаря кому ты смог подняться на ноги. – На этот раз Сеймей промолчал, глотая порцию самодовольства из взгляда мастера, а тот продолжал, - Вот видишь, наши семьи существовали в прекрасной гармонии многие века. И мы с тобой станем очередным звеном цепи. Я делаю кукол, ты их продаёшь. Мы оба получаем выгоду. Разве это не прекрасно?

Гадко. И Сеймею тяжело давалось подминать свою гордость под логику жизни. Но как ни печально, Минами был прав: он дал основу, на которой Сеймей построил своё настоящее. А ещё он дал куклу-воина. Тот единственный обязательный атрибут, который полагался их семье.

Мисаки Аояги погибла раньше, чем успела поведать своему сыну о том, какую тайну хранит их семья. О том, что когда-то давно несколько поколений назад семья Аояги заключила договор с семьёй мастеров, обладающих тайным знанием. Первый мастер был обычным лекарем, а один из пращуров Аояги – один из воинов сёгуната. Лекарь спас раненого воина, а тот в свою очередь пообещал вернуть долг – жизнью. В ходе бесконечных войн, в которые была затянута Япония, воин оказался выброшен на обочину. Разочаровавшись в политике и людях, он бежал. В долгих скитаниях он смог найти лекаря, и всю оставшуюся жизнь посвятил служению ему. Но так как ему не посчастливилось отдать свою жизнь за жизнь лекаря, он возложил это бремя на своих потомков, вложив душевный порыв в кровавую печать договора. С тех пор миновала не одна сотня лет, и потомки Аояги продолжают нести это бремя. В защиту великой тайны они кладут свои жизни. И нельзя отступиться или отречься – кара настигнет ослушавшегося. В качестве небольшой благодарности мастера дарили своим защитникам специальных кукол-воинов, очень редких и сложных в своём создании творений. Те верно служили своим хозяевам, помогая выполнять обязательства.

Когда об этом рассказывал Минами, Сеймей воспринял всё за шутку, пока воочию не увидел то, что называется «знанием». Куклы в своём первоначальном значении на глазах превращались в людей. Эта пугающая и завораживающая картина жизни и смерти, соприкосновение материи и души разом перевернула жизнь. Накинула невидимый поводок бремени, потянула и указала место. И Сеймей уже не мог противиться, хоть и пытался всей своей бунтарской душой. Во всяком случае, он пытался отгородить от этого ошейника Рицку настолько, насколько мог.

- Я не хочу, чтобы Рицка знал, - наконец, произнёс Сеймей, заставив лицо Минами скривиться в изумлении, - я уже положил свою жизнь в оборот, так что мне плевать, что с ней станется, и по какой именно причине я умру. Но пока этого не случится – Рицка будет свободен от этого проклятья. И сделай одолжение: заткнись, когда он будет рядом.
Кофейная струйка, что несколько секунд уже лилась из кофейника, вдруг оборвалась. Хозяин смерил своего гостя задумчивым взглядом, затем произнёс:
- Сделай одолжение: не уродуй моего Соби.
- Он боец, я не могу тебе ничего обещать, - Сеймей откинулся на спинку дивана, сложив ноги одна на другой.

- Ты знаешь, - чуть туманный и загадочный взгляд Рицу упал в чернильную тьму чашки, - мой отец рассказывал мне одну историю, почти легенду. За прошествии времён не могу сказать – правда это, или вымысел. Но в той истории говорится об одной кукле и её хозяине. Последний относился к ней, как к игрушке в своих безумных играх, а потом как к инструменту, знающему лишь команды: поймать и убить. Он был холоден и равнодушен, замкнут только на своих целях, совершенно не понимая насколько важна связь между хозяином и куклой. И однажды он поплатился за свою опрометчивость. Когда за пеленой сплошной тьмы и крови кукла перестала различать своих и чужих, она просто убила хозяина. Её стали называть Чёрной или Проклятой куклой. Что с ней стало, я не могу сказать точно, существовало несколько концов этой истории, но вероятнее всего, что она потеряла силу и обернулась «пустышкой», давно сгнив в недрах земли. Но не о том речь. Я лишь хотел намекнуть тебе, что с любой куклой обращаться нужно бережно.

- Я учту твои пожелания, - ответил Аояги. Старые мысли и сомнения поползли из трещин души, требуя всеобщей тишины для своих безумных плясок. И Сеймей замолчал.
- Хотелось бы, - Рицу сделал глоток кофе и словно ушёл в себя, больше не оборачиваясь на собеседника.

***
Соби.
Дыхание мира замерло в маленькой комнате. Остановилось время, сковав сознание и чувства. Шаг. Не смелый и робкий. Вздох. Тихий и волнительный.

Красивый.
В своём болезненном безмолвии, он такой же правильно идеальный, как и маленькая статуэтка, какой он ютился на его столе.

Взгляд. Любопытный и чуть постыдный.

Такое безупречное в своём покое лицо. Ровные изящные линии, гордая шея, смелые плечи, грудь. Правильная в своих формах мускулатура, гладкая кожа…
Лёгкий румянец на щеках. Как неловко: смотреть и понимать, что невозможно оторваться от столь прекрасной картины. Идеальная оболочка для идеального составляющего. Если в жизни Рицка и видел картины прекрасного, то они терялись на фоне этого творения, что сейчас находилось перед его глазами.

Ни следа от крови на мраморной коже. Ни единого рваного шрама от ранений. Прекрасен. Идеален до невозможного. И этот идеал… положил свою жизнь ради Рицки. Дважды. Не моргнув, не задумавшись, встал стеной, загораживая от боли и страданий. Как же так…

Рицка осмелился на ещё один шаг, но неловкость разрасталась с каждой секундой. Соби спит? Где сейчас его сознание? Слышал ли он когда-либо его голос? Помнит ли он хоть что-нибудь из того, что рассказывал ему Рицка, когда тот был всего лишь куклой? Столько вопросов, но все ради одного: услышит ли?

- Я… - Рицка окинул взглядом комнату, но ничего на что бы можно было сесть не нашёл, а потому просто опустился на колени, - я.. хотел…

Он ведь не говорил с Соби с тех пор, как узнал, что тот не простая кукла. И теперь слова застревали в горле от дикого страха и смущения. Почему? Рицка не мог понять. Но он знал, что должен. Соби спас его от убийц, Соби впитал его боль, Соби загородил его от пуль…
И Рицке хотелось, чтобы Соби просто был жив. Хотя бы для того, чтобы успеть сказать ему «спасибо».

- Я хотел сказать.. спасибо, - едва уловимый шёпот с дрожащих от волнения губ. Глоток воздуха. Взгляд с надеждой. Но лицо стража всё так же безмятежно.
- Поблагодарить, - чуть более уверенно, продолжал Рицка, - за то, что ты меня спас.. И в тот раз тоже. Я.. я..

Почему так трудно? Почему говорить с куклой было проще, чем с человеком? Может, потому, что в глубине души Рицка думал, что всё равно говорит лишь сам с собой. А теперь, нужно было обнажить душу перед другим человеком. Чужим? Нет. Близким? Он не знал. Столько всего, так разом, ну как он мог решить?!

- Вернись, - Рицка подполз к изголовью, с печалью в сердце разглядывая мертвенный покой, - ты просто вернись. Пожалуйста. Не надо из-за меня умирать.

Тишина. Едва слышное дыхание. Но такое далёкое, словно и не Соби.
И вдруг порыв. Неосознанный, скорее интуитивный, основанный ни на чём. Безумная идея, среди калейдоскопа всеобщего безумия. Сердце заколотилось, выбивая отголоски разума из головы, освобождая место только душе, только её воле.

Парень чуть приподнимается, оперевшись ладошками за бортик кровати и нависает над стражем. Ничего. Тишина и вселенский покой. Ещё ближе. Мир не замечает ничего. И ещё ближе, к самому лицу Соби, такому чистому и светлому даже во тьме этой комнатушки. Сердце вот-вот выпрыгнет. Вздох.

Губы осторожно касаются бледного полотна щеки. Тёплая. Мягкая. Живая.

Рицка со вздохом отстраняется назад, резко и испуганно, словно пространство вокруг застукало его за чем-то страшно невозможным и противоестественным. Он часто дышит, вслушивается, боясь, что в эту самую минуту тысячи голосов возникнут перед ним, укоряя за проступок…

Но ничего не происходит. Всё та же вязкая тишина. Дыхание. И только дрожь сердца, да холод в ладонях. И лицо Соби всё такое же безжизненное. И вдруг голос из-за спины, так неожиданно, что Рицка едва не подпрыгивает на месте.
- Позови его, - Нагиса стоит у двери и держит в руках подушку. Она ловит испуганно-растерянный взгляд парнишки, успокаивающе улыбается, протягивая подушку ему в руки. – Он слышит тебя. Всегда. Не бойся. Ты нужен ему, ты его опора. Ты его хозяин. Разбуди его. Только ты это можешь.

Она снова загадочно улыбается и исчезает за дверью, оставляя Рицку в замешательстве и с румянцем на щеках. Соби его слышит. И это завораживает и пугает одновременно. Он опускает подушку на пол и садится, снова впиваясь взглядом в стража. И в который раз понимает, что не может отвернуться. И снова вспыхивают щёки, и снова странные мысли, и тянет, манит, и томится душа в сомнениях…

Что он делает?

Сомкнуть веки, чтобы не видеть. Задержать дыхание, чтобы не растерять порыв. Впиться пальцами в деревянный борт, чтобы не отступиться.
И снова так близко, так рядом. Молочный холод, безветрие души.

- Соби, - шепчет Рицка, вкрадчиво и с душой, и мнительные губы касаются других, прохладных и тонких. Неумело и робко, но так чувственно. Замирают. Рицка теряется, не зная, не умея. Чуть ближе, чуть смелее, обхватывая эту прохладу, соединяя со своей разгорячённой кожей. Сухой безмолвный поцелуй. Трепет. Надежда. Вздох. Страх. Стыд.

И вдруг чужие губы размыкаются. Прохлада топиться в тепле, наполняется жизнью и целью. И Рицка чувствует, как его губы захватывают, любят и нежат. Уверенно, но мягко, сладко и мокро.
Глаза наполняются слезами, алеют щёки, дышать почти невозможно. И не сдвинуться с места. Тело отказалось от него, и только душа, умирая от смущения, бьётся в горячей агонии на кончиках губ, что плетут поцелуй.

Дрожь. Безумство. А потом ощущение, что из него выходит сила, вся. Ноги совсем не держат, руки немеют, темнеет и в без того зажмуренных глазах. Губы перестают слушаться, размыкаются и едва впускают в себя вдох. Рицка падет, как облетевший лист на землю, и тут же подхватывается сильными руками ветра.

- Рицка, - мягкий шёпот во тьме, - Рицка… Рицка…

...Рицка...

***
- Успокойся, - Рицу со знанием дела склонился над парнишкой. Рука скользнула по шейной артерии, нащупывая пульс.
- Он только из больницы. Пережил нападение, и тут.. – Сеймей, прислонившись к стене, не сводил взгляд с брата.
- Всего лишь обморок, - Рицу поднялся на ноги, - немного сна, и придёт в себя. Он по не знанию отдал много своей силы кукле. В этом, кстати, ты – виноват.
- Я?!
- Если бы удосужился рассказать ему всё, как положено, такого бы не случилось, - Минами накрыл Рицку пледом, - оставь его здесь. Ему нужен покой. Тем более что Соби ещё не совсем в форме, всё равно бы я тебе его сейчас не отдал.
- Я не могу оставить Рицку.
- Мне всё равно, - Рицу направился к выходу из комнаты, - можешь забирать. Но Соби ещё останется здесь.
- Хорошо, - Сеймей оторвался от стены и подошёл к дивану, на котором лежал Рицка. Замученный и уставший ребёнок, невозможно смотреть без сочувствия. Он склонился над мальчиком, бережно подсовывая руки под плечи и ноги.
- Сей, - вымученный голос, и Аояги замер, вглядываясь в лицо брата. Тот чуть приоткрыв глаза, улыбался, - можно я останусь?
- Рицка, тебе будет лучше дома..
- Пожалуйста, - почти жалобный взгляд, и Сеймей морщится, ощущая себя обезоруженным в который раз.
- Хорошо, - он отстраняется с тяжёлым вздохом, будто отрывается от чего-то жизненно важного. Поцелуй в щёку, пальцы в волосах, и снова слегка виноватая улыбка, и Сеймей покидает комнату.

- Я пришлю ещё охрану, - бросает он на выходе Рицу.
- Как считаешь нужным, - отвечает тот.

***
Вот ты сидишь на океанском берегу. Тебе всего пять лет. Горячий песок обнимает твои ступни, и солёные брызги, подхваченные ветром, ложатся на твоё лицо. В твоих руках какие-то инструменты: лопатки, совки, ведёрки и грабли, перед тобой полотно песка, а в душе – огромный азарт и необузданное детское желание творить. Ты вгрызаешься в стихию, и что-то с усердием ваяешь. Ты строишь замок из песка. Такой огромный и значимый, чтобы каждому жителю твоего королевства хватило свободы. Ты трудишься от рассвета до заката, подгоняемый временем и уходящим за горизонт солнцем, ты живёшь в этот миг, идя за мечтой. И вот он момент, когда всё готово, когда чуть кривые башенки слегка осыпаются, вычурный песочный монолит гордо вздымает свою голову… Ты счастлив. Ты думаешь, что достиг всего.

Но неожиданно набегает ветер, принося с собой беспокойство океану. Он задумчиво обходит твой замок, но, уже возвращаясь, бросает в его сторону свирепую волну. И ещё одну. И вот миг, когда первая стена песка уносится водой. Башенки падают и рассыпаются в грязные кучки. Ещё один набег волн, и замок сносит, оставляя на его месте едва заметный холм. И ты стоишь поодаль, и смотришь, как океан разносит в песчинки твою мечту.

Ты хочешь плакать, но слёзы уже давно высохли на твоих щеках. Ты кусаешь губы и хочешь сжать в руках лопатку, которой давно уже нет. И тебя пятилетнего давно нет. Он ушёл, рассыпался вместе с песком, как и мечта о каком-то волшебном замке.
- Сей.
Жизнь так просто забирает наши мечты.
- Сей.
И никого не щадит. Все мы лишь наивные дети в её руках. Но мы живём лишь в тот миг, пока строим свои мечты.
- Сей, - Акаме склонился над парнем и ухватил его за подбородок, - очнись.

Аояги с большим трудом сфокусировал свой взгляд, нехотя выбираясь из пучины размышлений. Задумчивые глаза прошлись по лицу Нисея, остановившись на губах. Он молчал, но Акаме словно читал мысли. Нависнув ещё ниже, коснулся губами пересохшей кожи, даря чуточку влаги и жизни. Несколько умиротворяющих секунд, и Нисей разомкнул сопряжение, отстранившись.

- Приди в себя, Сей, - его голос был как всегда расчётливо-холоден, - ты нужен Рицке – сильным.
И он развернулся, чтобы выйти, но замер, пойманный за здоровое запястье. Удивление, ироничная ухмылка, Акаме обернулся, в ожидании объяснения.
- А тебе? – странный контраст отрешённого взгляда и цепкой хватки руки. – Какой я нужен тебе?
Вместо ответа шумный вздох-выдох и пристальный взгляд. Такой глубокий, сквозь душу, как в первый день их знакомства на крыше высотки. Рука Сеймея чуть дрогнула и разошлась, отпуская запястье. Он позволил себе слишком много сентиментальности, слишком много слабости в последнее время.
- Глупец, - мотнул головой Нисей, перехватывая отстраняющуюся от него руку, - мне нужна лишь твоя кровь.

Сжал до боли, а затем резко дёрнул, вскидывая Сеймея из кресла. Грубо притянул к себе, схватил за волосы и опрокинул голову назад, чтобы впиться губами в кожу, почуять бьющуюся жилку. Аояги закрыл глаза и выдохнул с успокоением. Тьма давно стала частью его жизни и души, и он не хотел бы её потерять. Наоборот, всё чаще и чаще он хотел в неё влиться, забыться, потеряться и исчезнуть… И только Рицка удерживал его от этого шага.

Стон.
Влажный и горячий. Под звук рассыпающихся бумаг, что слетают со стола следом за прочей атрибутикой. Звон стекла. Глухие удары книг. Всё летит к чертям.

Ещё стон.
Жадный и требовательный. За рваным вздохом, за ощущением вселенской тесноты между двумя страждущими телами. Распылённые желанием и агонией страсти. Им так нужно, так важно, сейчас. Прямо здесь, на столе, и плевать, что кто угодно может зайти, услышать, увидеть. Распять и быть распятым – единственная цель. Горячо. Тесно. Душно. Хватаются друг за друга, пытаясь выбраться на поверхность забытья, спастись от этой томной муки.

Один ведёт, проникает и «дышит» телом. Другой выгибается под ним и жарко стонет. Пот орошает спины, вздуваются венки, пальцы мнут кожу друг друга. Распалённые, почти горят, вдыхают лаву друг в друга, балансируют где-то далеко, во тьме, почти теряясь из реальности. Вспыхивают ярким пламенем, кричат, бьются в стискивающей тела агонии. Падают. Медленно падают в настоящее, растекаясь блаженной негой.

Тяжело дышат. Один, припав к столу вспотевшим лбом. Другой, распластанный мокрой спиной по деревянной поверхности. Но всё ещё держатся друг за друга, вжимаясь бёдрами, обнимая коленями. Так близко и так хорошо. И не нужно слов и лишних движений.

Минуты. Много. Долго. Пока холод не начинает обнимать их за плечи. И только тогда, позволительный шёпот:
- Я же просил не резать шею…
- А ты молодец, - девушка поставила перед Рицкой чашу с ароматным бульоном. Парнишка вздрогнул, пряча смущённый взгляд в чаше. Было немного стыдно вспоминать причину, из-за которой он имеет теперь слегка бледноватый вид.
- Ешь, чтобы восстановить силы, - девушка не удержалась и хихикнула, кружа вокруг чайника с заваркой.
- Спасибо, - чуть слышно ответил парень, и Нагиса резко обернулась, уловив в голосе натяжные нотки.
- Глупый, - улыбнулась она и облокотилась на противоположный от Рицки край стола, - чего ты стесняешься? Ты не сделал ничего такого! Напротив, Соби непременно счастлив, что его хозяин поделился с ним своей силой.
Как бы Рицка хотел провалиться сквозь землю, чтобы уйти от этого разговора и от этих лукавых пытливых глазок, что следят за каждым взмахом его ресниц.
- Расскажите, - нашёл выход Рицка, - про кукол. Я почти ничего о них не знаю.
- А что тут знать, - вздохнула Нагиса, - куклы – есть куклы. Немного больше, чем простая игрушка, и немного меньше, чем простой человек.
- Вы не чувствуете боли? – почему-то спросил Рицка, и девушка озадаченно посмотрела на него.
- Чувствуем, - она опустила мизинец в чашку с горячим чаем, и через несколько секунд подняла. Кончик пальца значительно покраснел, но на лице девушки не произошло ни одного изменения, словно не чай там был, а холодное молоко, - но куклам нельзя её показывать. Это может расстроить хозяина. А это противоречит нашему существу. Ведь мы созданы для того, чтобы радовать нашего господина и дарить ему покой.

И она снова загадочно улыбнулась, счастливой, но немного печальной улыбкой. Рицка поёжился. Этот жест не прошёл мимо девушки, и её лицо вмиг просветлело.

- Не задумывайся об этом! – чашки, печенье, пирожные и ещё какие-то кондитерские радости оказались на столе, - Это счастье для куклы. Большое вселенское счастье. И Соби счастлив. Я знаю, что он спас тебя, и поверь, он рад, что смог это сделать.
- Он сказал, чтобы я не боялся, - Рицка неосознанно раскрепостился, позволяя себе сказать чуть больше.
- Он говорил с тобой? – удивилась девушка.
- Да, а что?
- Ничего, - снова эта лукавая улыбка, - просто он никогда и ни с кем не разговаривал. Даже с Рицу.
- Никогда?
- Понимаешь, он кукла-воин. Он создан для того, чтобы защищать хозяина, а не развлекать его своей болтовнёй.
- Вы хорошо его знаете? – Рицка водил ложкой по поверхности супа.
- Ну.. – Нагиса вздохнула и, наконец, приземлилась на стул, - Рицу занялся его созданием через несколько лет после смерти твоей мамы. Закончил совсем недавно..
- Столько лет?! – ложка упала в тарелку, разбрызгивая жирное составляющее по стенкам.
- Сделать куклу – недолго, вся сложность в том, чтобы обучить её, научить существовать в этом мире. В каждую куклу при рождении мастер вкладывает частичку души усопшего человека. Благодаря этому мы и становимся живыми и разумными. Но этого, несомненно, недостаточно. Чтобы жить полноценно – нам нужна сила души хозяина, его чувства, его разум. С куклами-воинами сложнее. Их души – это воины, гордые и величественные. Вселяясь в кукольное тело, они первоначально отторгают его, и нужно много времени, сил мастера и его умений, чтобы усмирить и обуздать.
- Я даже не представлял, что всё настолько необычно и сложно.. – Рицка, как завороженный вслушивался в слова, - Значит, Соби в прошлой жизни был настоящим воином?
- Да.
- А вы?
- Я? - Нагиса в удивлении приподняла брови. Ещё никто и никогда не спрашивал её о подобных вещах. – Если честно, то я не помню. В самом начале ещё были какие-то воспоминания, но они практически затёрлись картинами из новой жизни.
Последняя фраза прозвучала задумчиво тихо, и на секунду Рицке показалось, будто блеск живых глаз сменился безжизненной кукольной пустотой. Всего миг. Будто кукла обернулась взглядом к самой себе, к своей разящей пустотой душе. Но найдя на дне оболочки несколько капель живительной силы, подаренной хозяином, она вернулась, и лучезарная улыбка снова коснулась её лица.
- Когда я родилась, Рицу было четырнадцать. Я была его первым творением, и он до сих пор работает надо мной. Почти каждый день. Я была ему старшей сестрой, потом другом, потом ученицей, помощницей…Знаешь, Рицка, на самом деле кукольные мастера прокляты. Они несут на своих плечах знания, о которых никому нельзя знать. Поэтому они все – отшельники, обречены на одиночество. Заперты в клетку с рождения. А та сила, что они обладают – это одна боль и ничего больше. Поэтому мастер так привязывается к своим куклам, они для него – единственная семья, разделяющая его страдания. Ты тоже этого не знаешь, наверное, но я скажу: кукла может ослушаться хозяина, но своего создателя – никогда. Мы всё – его дети, а он – наш Бог.

Её маленькая ладошка встрепенулась вверх, к волосам, где пальцы коснулись маленькой заколочки. Сиреневая бабочка, почти как живая на чёрной атласной ленте.

- Вы, наверное, очень его любите? – растроганный откровенностью куклы подумал Рицка, а когда сообразил, что вслух – разрумянился в щеках. Девушка, положив подбородок на ладони, улыбнулась в ответ.

- Люблю.

***
Запах осени проникал сквозь приоткрытое окно. Совсем иной, непохожий на запертый в бетонных лабиринтах вкус. Запах хвои, спёртости опавшей листвы на холодной земле, влажности разбухшей от дождей коры..

Уверенными, но мягкими движениями ладони скользили по коже. Пальцы вкрадчиво изучали каждый сантиметр божественного изваяния, каждую линию, каждый поворот. Глаза неотрывно следили за их действиями, боясь упустить хоть миг, что-то недосмотреть, потерять. Внимательно, осторожно, жадно.

Прикрыв веки, посредине комнаты стоял обнажённый Соби, и Минами под стать хищной птице кружил вокруг. Он осматривал тело своей любимой куклы, и практически затянувшиеся шрамы на теле той его очень умиротворяли. Рицу ещё раз провёл ладонью по спине снизу вверх до самой шеи, ещё чуть выше, подцепив пальцами пряди волос, чуть наклонил голову Соби вперёд. Именная чёрная татуировка на самом затылке. Подушечкой пальца провёл по аккуратным буквам, и услышал трепетный выдох в ответ.

- Здесь твоя душа цепляется за оболочку, - улыбнулся Минами и чуть коснулся губами плеча блондина, - хорошо, что не повредили. Будь внимателен впредь. Одевайся.

Мужчина отстранился от куклы, возвращаясь к своему столу.
- Снова молчишь, - самому себе, с упрёком или горечью, разочарованно или с тоской. Он наклонился, что-то ища в шкафчике стола. Когда поднялся, Соби уже был полностью облачён в свои привычные тёмные одежды.

- Сядь, - и кукла незамедлительно повинуется, присаживаясь на край дивана. Минами через секунду оказывается рядом, держа в руках сигареты. Протягивает вместе с зажигалкой, а глазами пытается поймать взгляд Соби. Невозможно. И никогда не было возможным. Душа, которую Минами привязал к этому телу, оказалась не по его силам. Она никак не хотела затирать краски прошлого, сопротивлялась, выказывая свою строптивость. Возможно, ещё и поэтому клан мастеров Минами три века назад практически перестал делать кукол-воинов. Слишком много сил и энергии тратилось всего на одну куклу, а результат не всегда оправдывал ожидания. Чего стоила одна легенда о Проклятой кукле, которая подняла руку на своего хозяина, а сколько рассказов о том, что мастера ломали свои работы, ибо никак не могли справиться с природой души-воина. Почти семь лет Минами работал над Соби, и только одна Нагиса знает, чего ему это стоило. Несколько шрамов от острого клинка остались вечной печатью на теле мастера, как напоминание о проклятии тайного искусства.

По прошествии нескольких лет Рицу сумел-таки подчинить душу куклы, но та никогда не смотрела ему в глаза. И всегда молчала. Лоскуты изодранной гордости, возможно, в прошлом великого воина.

Соби извлекает тонкую сигарету и уверенным движением прикуривает. Так, словно он делал это много-много лет изо дня в день.

- Я просил Сеймея покупать тебе сигареты, - ухмылка разочарования, вздох безнадёжности, Минами поднялся с дивана и направился к шкафчику с кукольными фигурками. Что-то очень важное заинтересовало его в этот момент. – Но, кажется, он не понимает важности заботы о тебе.

Тишина. Скрип деревянной дверки, Рицу бессмысленно рассматривает недоделанные работы, ждёт. Напрасно. И он снова продолжает, будто сам с собой.

- Надеюсь, его брат, твой нынешний хозяин окажется благоразумнее. Хотя в состоянии неведения, в котором находится сейчас, он совершенно бесполезен. Чего стоит его неумелая попытка поделиться с тобой жизненной силой. Ребёнок. Бесполезный и наивный. Не думал, что Сеймей отдаст тебя ему. Как опрометчиво.

Треск.
Минами обернулся на звук. Соби продолжал сидеть на краю дивана, с невозмутимым лицом ,отрешённо глядя куда-то в стену напротив, и только деревянный подлокотник дивана, зажатый в его левой ладони разошёлся в трещинах и щепках.

- А это уже интересно, - Минами сложил руки на груди, - кажется, ты «выпил» слишком много, и твой разум затуманился экспрессивностью души этого мальчишки. Это вредно для такого как ты. Глупые люди. Стоит поговорить с мальчиком во избежание дальнейших проблем.

Минами поправил очки и направился к выходу из комнаты, перед самой дверью он обернулся:
- Преобразуйся в первоначальную форму. Надо долечить твои раны, – дверь захлопнулась, но из кабинета ещё был слышен приглушённый хруст и возня.

***
- Понял, - бросил Йоджи в трубку, после чего захлопнул телефон. Он стоял, прислонившись к деревянным перилам террасы.
- Ну, что там? – развалившись на кушетке в паре метров от напарника, спросил Нацуо.
- Аояги-сан сказал, что выслал к нам «помощников», - скривился Йоджи, убирая телефон в карман, - как будто мы дети малые.
- Остынь, это он из-за своего брата так беспокоится, - рыжеволосый крутил в пальцах зажигалку, погружённый в глубокие мысли – закурить или нет.
- Так что с того. Почти пять лет сенсея охраняем, а какого-то мальчишку – не сумеем?
- Да не ной ты, - он всё-таки сдался, и в руках мелькнула пачка сигарет, - ты бесишься, потому что в этой глуши мы мирно тухнем.
- Выбить бы тебе твой последний глаз, мистер умник, – блондин отвернулся от друга, уставив взгляд в лесную чащу. Глушь. Тишина. Покой. Любой бы рад так прозябать, и получать за это ещё и хорошие деньги. Да вот только не он. Душа тоскливо вздыхает, перебирая карточки былых времён. Чёрно-белые фотографии безотчётной юности. Веселье и азарт, жизнь на волоске каждую секунду, вкус смерти и лёгких денег… И как они попались в сеть Аояги, который заточил их влачить жалкое существование здесь, потакая прихотям какого-то старикашки? Ах, да, кажется, он украл их у Смерти.

Неожиданный порыв ветра, всколыхнувший пряди волос, и тупой звук удара заставили оторваться от созерцания картин природы. Боевой нож, загнанный в древесину колонны, поблёскивал своим лезвием в нескольких сантиметрах от лица.

- Ты и с двумя глазами был косой, а с одним и подавно, - ухмыльнулся Йоджи, вытаскивая нож. Он покрутил его на ладони, проверяя балансировку, потом резкий замах, - учись.
И нож входит в стену ровно на сантиметр выше макушки Нацуо. Не моргнув и глазом, тот выдохнул клуб дыма:
- Было бы моей целью – убить тебя, ты бы даже и не заметил.
- Дай сигарету, - ироничная ухмылка, и блондин упал на кушетку рядом с напарником, - курить хочется.
- Тогда давай лучше так, - Нацуо приподнялся на локтях и накрыл своими губами губы Йоджи, выдыхая терпкий табачный поцелуй. Немного горький, но с томительно сладким послевкусием.

И когда дымного воздуха уже начинало не хватать для дыхания, а чья-то ладонь уже скользила под рубашку, едва слышный звук двигателя заставил нехотя прерваться.

- Так быстро? – Нацуо вслушивался в приближающий звук, облизывая покусанные губы, - От Токио как минимум минут сорок.
- Да ещё по городу с полчаса, - Йоджи приподнялся на сидении, вглядываясь в то место, откуда могла бы появиться машина.

Так и случилось через пару секунд. Бампер чёрного внедорожника показал нос из-за поворота, а следом ещё один и ещё. Три грузных авто друг за другом выехали на площадку перед домом. Зеро вскочили с места, направившись навстречу гостям, которые не повременили повыскакивать из машин. Лужайка с искусственным газоном вмиг окрасилась в чёрные тона деловых костюмов. Человек десять, не меньше, а кто-то ещё выходил и выходил, они уверенными шагами двигались к дому.

- Здаров, ребятки, вы от Аояги-сана? – крикнул Йоджи, рыская глазами по незнакомым лицам.
- Смотря, с какой стороны на это посмотреть, - раздался едкий голос из центра шествующих, а через секунду показалось и лоснящееся довольством лицо говорящего.

- Твою ж мать!! – Йоджи узнал это лицо. Резкий рывок назад, обратно на террасу, по пути выхватывая пистолеты. А следом уже град пуль, разносящий древесную отделку в щепки. Зеро упали на пол, прикрываясь скудной меблировкой, головы хаотично соображали.
- Оружие в доме! Двумя пистолетами не отобьёмся! На «три» - залетаешь в дверь! – Йоджи пытался перекричать шум, - Пошёл!!

На долю секунды выстрелы поредели. Перезарядка. Три! Нацуо рванул вперёд, вышибая входную дверь плечом, в этот же миг ему вслед уже летела очередь.

- Сдохни, сука! – Йоджи высунулся из-за прикрытия, с двух рук «срезая» противников. В меткости он ещё никому не уступал. Чёрные фигурки бросились врассыпную, кто назад за машины, кто смело вперёд, за стены дома, кого-то задело, и он упал, заливая искусственную зелень кровью. Йоджи нырнул обратно за укрытие, вставляя ещё один магазин. Если Нацуо сейчас же не вытащит его – ему крышка.

Звон стекла где-то над головой, блондин матерясь, закрыл голову от осколков.
- Сори-сори!! – смеющийся голос напарника, и дуло автомата из окна, а потом ещё один, только уже к ногам Нацуо – Не считай ворон!
- Ах, ты ж, дерьмо.. – но «какое» Нацуо «дерьмо» блондин не успел договорить, ибо новая очередь оставила точечный мазок почти над самой головой. И скрипя зубами и давя на курок, Йоджи махнул в атаку.
- Раз! Два! Три! Четыре! Пять! Зеро выходят погулять!!!

***
Совершенно, казалось бы, невозможный в этом месте, звук стрельбы застал всех врасплох, накинув на шеи петли бессознательного ступора. Нагиса выронила из рук чашку, в панике заметавшись глазами по кухне. Рицка нахмурил брови и заскрипел зубами, внутренне сжавшись. Минами замер на последней ступени лестницы со второго этажа. И только хлопнувшая дверь и влетевший кувырком Нацуо, смогли вернуть обитателям дома рассудительность.

Нагиса схватила Рицку и буквально сдёрнула со стула. Тот особо не сопротивлялся, почти ватными ногами следуя за ней. Они устремились вглубь особняка, и в конце очередного коридора, Нагиса распахнула дверь, втолкнув Рицку в тёмное помещение.

- Сиди тут! И не звука! – и со всей силы захлопнула дверь. Рицка тяжело задышал и чуть отодвинулся назад, но натолкнувшись на какие-то угловатости в пространстве замер на месте. Сердце выбивало удары в голове, и он даже не заметил, как оказался на полу, пытаясь не плакать и сохранять рассудок. Издалека всё ещё доносились звуки стрельбы, накладываясь на автоматные очереди, бившие в воспоминаниях. Как некстати заныла нога. И в этот миг почему-то особенно сильно захотелось раствориться в этом мраке комнаты, чтобы нахлынувшая волна ужаса затерялась где-нибудь на дне сознания.

***
Глубоко вздохнув, Рицу потёр виски. Пули проскальзывали в окна и разбивали собой всё слабое и хрупкое на пути. Вазы, цветочные горшки, светильники, картины, зеркала… Но мастер словно не замечал исходящей из вне опасности, развернувшись, неспешными шагами побрёл в гостиный зал. Дойдя до стоящего по центру мебельного гарнитура, он чинно сел на одно из кресел, обхватив изящный резной поручень рукой.
Шесть ударов пальцем по деревяшке, и выстрелы стихли. Пространство заполнилось только суетливой вознёй.

- Добрый день, Минами-сан, - слащавый голос растёкся по залу, а следом за ним невысокая фигурка мужчины в окружении бравых ребят, - мы, наконец-то, снова встретились. Я очень рад.

Минами промолчал в ответ и лишь оторвал взгляд от пола, перенаправив его на не прошеного гостя. Тот в свою очередь улыбнулся ещё шире и взмахнул рукой, отдавая только ему известный приказ.
Сначала двое громил окружили Рицу, направив на него оружие. Потом ещё трое забросили в зал два изувеченных ранениями тела, за покрывалом крови едва различимых как Зеро.

- И «это» - твоя охрана? – в усмешке изогнул бровь мужчина.
- Они вдвоём уложили две трети твоих ребят, - совершенно спокойно ответил Рицу, наслаждаясь в душе, как сползает довольная ухмылка с лица оппонента.
- Заткнись, - огрызнулся мужчина, - мне плевать. Главное, что теперь ты не улизнёшь от меня.
- Это бессмысленно, - вздохнул Минами, разглаживая пальцем узор на подлокотнике, - даже если ты меня отвезёшь к своему боссу, я ничего не буду для него делать. Даже под пытками. Физическая расправа мне тоже не грозит, ибо я последний из рода, носящий знания. Ты снова облажался, Хасиме.
Мужчина зло скрипнул зубами и чуть склонил голову вперёд, казалось, пряча разочарование. Но нет, он улыбнулся.
- Думаешь, я настолько глуп, как в прошлый раз? – он извлёк из нагрудного кармана пистолет и показательно передёрнул обойму, - Я выслеживал тебя четыре года, и за это время много изучил и проанализировал. Поэтому…

Он отвел руку куда-то в сторону, нарочито медленно, чтобы дать Минами понять, куда он метит. Над камином на деревянных полках в различных позах «сидела» коллекция законченных кукол, разных по размерам и внешнему исполнению. Секунду спустя несколько выстрелов выбили одну фигурку из общей колеи. Она завалилась на бок и с глухим стуком упала на пол. Минами едва заметно вздрогнул.

- … я буду «просить» тебя по-другому, - мужчина самодовольно осклабился, наблюдая, как похолодело лицо мастера. - Не достаточно?

И ещё серия выстрелов, до конца магазина, разбивая хрупкие фигурки в щепки, роняя их на пол, уродуя в потроха. Когда на полке осталось стоять последних две куклы, Минами не выдержал.

- Хватит! – его руки впивались в подлокотники, вымещая злость на несчастный материал – Прекрати! Эти Куклы могли принести твоему хозяину миллионы!
- Эти куклы моему хозяину не интересны, - рука ещё метилась в последние фигурки, а сам мужчина пристально смотрел на Минами.
- Я не делаю других, - выдохнул мастер.
- Жаль, - мужчина снова нажал на курок, приговаривая последние фигурки к не лучшей участи. Минами сжал зубы, бросив на него суровый взгляд.
- Так ты всё-таки не такой равнодушный и бесчувственный, каким пытался казаться, - ухмыльнулся мужчина, убирая пистолет, - но ты не переживай так. Мы оба знаем, что всех их можно починить. Пара деталей, там приклеить, там соединить, и они как новые! И я предлагаю тебе ещё раз подумать, ибо я знаю способы…

Мужчина снова взмахнул рукой, и из-за его спины появился очередной наёмник, удерживающий в своём стальном захвате… Нагису.

- … как сломать куклу насовсем.

Наёмник оголил из ножен длинную катану и приставил её к горлу девушки. Та испугано всхлипнула, таращась на Рицу.
- Если эту миленькую голову отделить от тела, - мужчина победоносно улыбнулся, - никакая магия её не спасёт. Так что, давай ещё раз. Что ты там плёл про «других» кукол?
- Это очень сложная и долговременная процедура. На одну куклу уйдёт не меньше пяти лет. Но наша семья их давно не изготовляет, поэтому ты не найдёшь ни одной в этом доме.
- Ну, я это ещё проверю, - ухмыльнулся мужчина, - а если и так, значит, ты будешь первым, кто снова начнёт их изготовлять. Я прав?
Наёмник, что удерживал девушку, чуть сдвинул меч, по которому тут же побежала красная струйка.
- Прекрати этот балаган.
- С чего бы? Перережу всех твоих кукол, сожгу эти отребья. А эту милочку оставлю на десерт. Буду надрезать её милую шейку по сантиметру, смотреть, как она медленно умирает, а в последний момент заставлять перевоплотиться, чтобы залечить раны. И так до тех пор, пока мой босс не получит от тебя свой заказ.
- Эй, босс, - кто-то окрикнул мужчину из-за спины, - там, в кабинете ещё куклы, но какие-то недоделанные. За исключением одной.
- Стой! – Минами вмиг потерял концентрацию, вспомнив о Соби, которого оставил на диване кабинета. – Прекрати. У меня кое-что есть.
- М? – в лице мужчины появилась ироничная заинтересованность.
- Я дам тебе кое-что, но ты больше не будешь трогать моих Кукол, - почти на выдохе произнёс Рицу.
- И что же это за «кое-что»?
- Младший брат Аояги.
- Смеёшься?!
- Коридор под лестницей, последняя дверь налево.

Мужчина перестал улыбаться, кивком головы отдал приказ и прищурился, неотрывно наблюдая за Минами, ища возможный подвох. Несколько томительных минут тишины, десяток сосредоточенных на разных точках пространства взглядов. Кажется, кто-то из Зеро подал признак жизни. И через секунду звуки возни и сопротивления, мычание, а затем вышедший из-под лестницы наёмник швырнул к ногам босса Рицку. Тот освободившись, встал, дабы рвануть прочь, но не успел. Тяжёлый удар ноги под ребро заставил его, скрючившись, осесть на пол. Глухой стон и сбитое дыхание. Нагиса прикусила губу, и с растерянностью смотрела на Рицу. Но тот пытливым взглядом изучал место «побоища» своих некогда прекрасных кукол, видимо, уже прикидывая, скольких из них он сможет починить в ближайшее время.

- Минаааами-сан, - расплылся в улыбке мужчина, - что же вы не сказали сразу. И наш бы разговор поплыл в совсем другом направлении..

Он ещё хотел что-то добавить, но его прервали неожиданные звуки борьбы, донесшиеся откуда-то сверху. Ещё через секунду, рывком дикой кошки, с лестницы спрыгнул Соби.

- Нет!! – выкрикнул Минами, в тот миг, когда в сторону светловолосого стража направилось сразу несколько видов огнестрельного оружия. – Стоять, Соби!!!
- Это ещё кто? – мужчина пристально рассматривал незнакомца.
- Мой.. мой охранник. Личный. Он человек. Не кукла.
- Действительно? – с подозрением протянул мужчина, и ухмыльнулся, решив не дожидаться ответа. Вместо этого он снова махнул рукой в очередном приказе. В этот же момент наёмник, удерживающий Нагису, опустил катану и оттолкнул девушку, что та упала почти к ногам Рицу. Другой же наёмник, еще раз ударил Рицку, только под другой бок. Мальчик съежился и заскулил.

- Стоять, - зло процедил Рицу, тихим голосом, но прекрасно зная, что Соби слышит его приказ. Страж дёрнулся, но тут же замер, стиснув до боли зубы. И только один Минами мог знать, насколько сильная стихия сейчас рвёт сознание Куклы. Он нарушал приказ хозяина, и в то же время, он не мог совладать с силой приказа создателя. Душу выворачивало, а тело отказывалось работать.

- Очень непосредственный ход, Минами-сан. Семья Аояги хранила вас столько веков, но вы без тени сожаления..
- Если это обеспечит безопасность моим Куклам – мне всё равно, - Минами не сводил напряжённого взгляда с Соби, который, казалось, мог в любую секунду сорваться.
- Этот мальчишка меняет мои планы, что ж.. – мужчина развёл руками и криво улыбнулся, - но, мы ещё вернёмся, Рицу. Не думаю, что теперь ты сможешь спрятаться.

Мужчина отвернулся и зашагал прочь. Успевшие расползтись по залу наёмники поспешили следом. Кто-то прихватит всё ещё корчащегося от боли Рицку. Соби ещё раз дёрнулся, когда грубые руки взваливали парнишку на плечо, но очередной «рык» Минами напрочь сковал его волю, и он только мог смотреть, как безжалостные убийцы уносят его маленький свет.

Голоса, хлопки дверей, рёв двигателей. И, наконец, тишина.

Нагиса дрожащей рукой закрыла рот в немом ужасе. Слёзы заскользили по щекам. Она непонимающе смотрела на Рицу, искала ответы, но терялась в омуте холода и льда.
- Надо позвонить Сеймею, - минут через пять она всё же смогла выдавить шёпот, и начала подниматься с колен, когда Минами схватил её за плечо и резко развернул к себе.
- В свою комнату, - строго приказал Рицу, - в свою обычную форму, до тех пор, пока я не разрешу.

Девушка в ужасе распахнула глаза, рот приоткрылся в попытке возражения, но снова суровый взгляд задушил все порывы в зачатке.
- Слушаюсь, хозяин, - Нагиса молча поднялась и, глотая слёзы, побрела в свою комнату.

- Аояги тебя убьёт.. – неожиданно прохрипел очнувшийся Нацуо. Он с тяжёлым вздохом перекатился на бок и попытался привстать.
- Убьёт? – бровь изогнулась от удивления, - За что? За то, что куча вооружённых людей ворвалась в дом, разнесла его в щепки, перебила охрану, и схватила Рицку?
- Что ты несёшь?! Это ты отдал мальчика! Если бы мол.. – Нацуо подавился кровавым кашлем, - они бы не нашли его.
- Меня не было в этой комнате, когда они нашли Рицку, - Минами театрально вздохнул, - я был в своём кабинете, зажатым в угол. Соби ещё не пришёл в сознание. Нагиса едва осталась цела.
- И не надейся, что сможешь выкрутиться, - зло процедил парень и снова выхаркнул комок крови, - я не позволю..
Минами хищно улыбнулся и поднял глаза на Соби.
- Соби, - его тихий и холодный голос пробирал до самого нутра, скручивая и без того изломанное сознание, - убей их.

- Что?! – только и успел выкрикнуть Нацуо. Но ответа ему уже не дано было услышать. Хруст шейных позвонков, и с глухим стуком голова упала на пол. Не пришедший в себя, но дышащий Йоджи через пару секунд последовал за своим напарником.

И снова проклятая тишина обволокла собой пространство.
Кровавые лужи, что натекли с тел Зеро, медленно расползались в стороны. Некогда идеально гладкий и чистый пол был усеян древесными щепками, осколками стекла и пластика, затоптан грязью и мелким песком. Старинный камин был усыпан кукольным прахом. Телами, осколками, лоскутами одежды. Маленький стеклянный глаз, выпавший из чьей-то глазницы одиноко замер на полу. Холодный ветер гулял по комнате, вырываясь из разбитых окон, задувая занавески, рассыпая стёкла. Высокая фигура светловолосой куклы стояла посредине этого маленького хаоса. Заляпанные в чужой крови ладони, опустошённый почти безжизненный взгляд, и такая же затухающая потерянная душа. Просто кукла.

- Забудь обо всём, что было, и перевоплотись, - и, наконец, равнодушный ко всему миру повелитель этого хаоса, вальяжно восседающий на импровизированном троне. Он проследил за каждым движением Соби, прежде чем маленькая фигурка не упала к его ногам. Мужчина наклонился, чтобы подобрать Куклу.
- Я – твой самый лучший хозяин.

@темы: фанфик, лавлесс" особое и нечто иное